Почему блин слово паразит

Все мы знаем, что блин – это вкуснейшее лакомство. Но речь пойдет не совсем об этом, вернее, не только. В зону нашего особого внимания существительное попало в ином качестве. Сегодня рассмотрим «блин» как ругательство, но без освещения кулинарного смысла тоже не обойдется.

Если заглянуть в толковый словарь, то он скажет, что у существительного, рассматриваемого нами, следующее значение: «Тонкая лепешка из жидкого кислого теста, испеченная на сковороде». Вопрос к знатокам, почему такое вкусное блюдо, как блины (это часть нашего исследования), превратились в слово-«сорняк» с трудноопределимым смыслом?

Пока знатоки думают, мы скажем: во всем виновата фразеология. Есть такое выражение «Блин горелый». У него два основных смысла:

  1. Так говорят о том, кто не умеет работать, неприспособлен к труду.
  2. Выражение эмоций.

Ему мы обязаны почти междометием «блин». Как это было?

Редукция фразеологизма до слова

Разговорный язык стремится к экономии. Он хочет упаковать максимальное количество смыслов в минимальное количество букв. Поэтому неприличные слова или их замены – эвфемизмы пользуются таким спросом. Конечно, воспитанный читатель скажет, что дело не только в экономии, но еще и в отсутствии богатого словарного запаса и плохом воспитании. Возможно, все так, но сейчас мы пытаемся понять, что такое за ругательство «блин», это наша главная тема.

Каждый раз говорить «блин горелый» — слишком длинно, в какой-то степени даже неудобно. А когда убирается прилагательное, то люди произносят и даже не замечают. Этим, кстати, отличаются слова-паразиты. Последние настолько глубоко проникают в речь, что совершенно перестают осознаваться.

Функции «декоративных элементов» в речи

Почему «блин» так многогранен? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим, какие функции может исполнять «вставной элемент».

  1. Выражение эмоций: радость, разочарование, печаль, боль, восторг, досаду.
  2. Связка слов в предложении.
  3. Стимулятор для памяти. После слов: «Блин, ну как же его зовут?», человек старается припомнить имя. А если дело касается предмета, то ситуация аналогичная. Только вопросы меняются. Например: «Блин, куда же я задевал тетрадку / ручку / ключи?».
  4. Позволяет взять паузу и подумать.
  5. Подсознательно держит внимание собеседника.

Оказывается, слова-паразиты не так уж и бесполезны, как принято думать. Столько интересного можно извлечь из понятия, если только дать себе труд подумать.

Список самых популярных слов, которые уродуют речь

Раз уж мы стали говорить о такой животрепещущей теме, то почему бы не предоставить читателю более или менее расширенный список «словесного мусора». Да, в него войдет не все, только популярное. Каждый нет-нет, а позволял себе подобные ляпсусы. Итак:

Достаточно. Наверное, читатель и сам в состоянии продолжить этот замечательный список. Но вернемся к нашей основной теме.

Когда слово «блин» вошло в активный обиход?

Случилось это в 80-х или даже 90-х годах прошлого века. До того неприличное слово, обозначающее распутную женщину, заменялось другими созвучными определениями – «глядь», «брат». В этом можно убедиться, если просмотреть блатные песенки того времени. Хотя некоторые источники утверждают, что «блин» — это ругательство, которое возникло аж в 60-х гг. 20 века. Гипотез две, поэтому читатель волен выбрать ту, которая ему больше по вкусу.

Кстати, некоторые люди понимают, что объект исследования – это все еще замена слову, которое не употребляется в приличном обществе, поэтому просят при них не выражаться. Немногие знают эту историю, но преподавателей и учителей русского не проведешь. При них лучше следить за потоком речи, а то можно налететь на рифы.

Почему не следует «украшать» свою речь «виньетками» в виде «блинов»?

Казалось бы, подумаешь, человек использует в качестве междометий мучное изделие в нетрадиционном смысле? К сожалению, такая невнимательность к своей речи выходит ему боком. О чем свидетельствует языковая «засоренность»? Вот некоторые варианты:

  1. Малообразованность.
  2. Невежественность.
  3. Бедный словарный запас.
  4. Спутанность мыслей.
  5. Незнакомство с русским литературным языком.
  6. Нервность.
  7. Неуверенность.
  8. Страх.

К тому же для адресата разговор превращается в пытку. Конечно, здесь повинно не только значение слова «блин», а вообще все те элементы, которые искажают речь. И если он, к примеру, нервничает – это одно, а если употребление «сорняков» – это показатель безграмотности, то ее надо ликвидировать срочным образом. Человек так устроен, что сам без стимула не будет работать над собой. Поэтому не исключено, что бессодержательность присутствует в его речи до первого крупного фиаско.

Нужно ли отказаться от употребления «блинов»?

Да! Решительно и окончательно. Все предыдущее повествование настаивает на том, чтобы читатель сделал это немедленно! Но каковы причины, разве «блин» — это матерное слово? Строго говоря, нет. Даже если мужчина или женщина на экзамене в вузе скажут: «Блин, я не могу вспомнить определение», то их, возможно, не выведут с конвоем. Товарищеский суд им тоже не грозит. Но важно помнить, какое слово «блин» заменяет. Если об этом чаще думать, то, возможно, желание ругаться отпадет само собой.

Конечно, есть профессии до сих пор, где мат – это почти профессиональный сленг. Можно вспомнить выступление М.Н. Задорнова, который рассказывал об исследовании ученых, почему русские выиграли войну. Оказалось, они на боевые команды тратили меньше всех слов. Читатель догадывается, наверное, каким образом.

Остальным же, тем, кому мат не так необходим, стоит помнить, что блин — ругательное слово, и о нем лучше забыть.

Фразеологизмы:
Печь как блины — создавать что-то быстро и в большом количестве, обычно небрежно, наспех.
Первый блин комом — о неудачном начале какого-либо дела, о неудачном первом опыте.

Этимология:
Общеславянское слово, суффиксальное производное (суффикс «-инъ») от той же основы (ml), что и «молоть». Первоначальное «mlinъ» перешло в «блинъ» в результате диссимиляции «м» на «б» (подобным образом тюркское «мусулман» превратилось в «басурман»). «Блин» буквально означает «приготовленный из молотого», т. е. из муки. Старое «млин» сохранилось в других славянских языках (укр. «млинец», болг. «млин»).
с
Вот и получается, что млин (некоторые и сейчас используют это слово как замену ругательному блину) это первоначальный вариант блина. Все новое это хорошо забытое старое;)

Так почему же все-таки блин ругательное слово?
Потому что «блин» это эвфемизм ранее вполне литературного, но теперь считающегося матерным слова «блядь»
Возможно тут сыграли свою решающую роль первоначальные буквы этих слов: БЛин, БЛядь — верно, да?
Едем дальше.
Василий Шукшин в своем рассказе «Ноль-ноль целых» заменил «бля» на «мля» — таким образом привнеся новый эвфемизм в народные массы.
Вот мы и можем крыть друг друга «блинами», не боясь попасть под статью 20.1 кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации ))

А вот вам напоследок этимология «бляди»:
Слово происходит от древнерусского глагола «блядити», означавшего “обманывать, пустословить” и восходившего к праиндоевропейскому bhla — “дуть” (отсюда же, например, английское bladder — “пузырь” и “пустомеля”, и знаменитое французское bla-bla-bla — “пустая болтовня”).
Современное значение -скорее всего результат контаминации (смыслового смешения) со словом «блуд», происходящим от древнерусского блудити -“блуждать”, получившим метафорическое расширение “прелюбодействовать, жить беспорядочной половой жизнью”.
С

Альманах эпохи гипертекста

Автор: Оксана Исаченко
03.06.14 17:25 НГУ, ругательства

С точки зрения современного человека, историю преобразований слова «блин» можно оценить как неудачную шутку. Первоначальный облик *mlinъ (в других славянских языках он сохранился, например: украинское млинец, болгарское млин) в результате расподобления носовых звуков «м» и «н» был преобразован в блин (аналогичный процесс замены «м» на «б» встречаем в паре мусульмане/басурмане). Такая фонетическая трансформация «затмила» связь слова «блин» с мотивирующим глаголом молоть (и соответственно исходное значение – «приготовленный из молотого зерна»), а в современной истории русского языка стала причиной фонетического сближения со словом из обсценного, или проще, матерного, лексикона (нет надобности его называть).

Обсценная лексика является табуированной, поэтому ее свободное речевое использование запрещено. Запреты, как правило, имеют этический характер и ориентируются на культурные представления о нормах приличия (о том, что допустимо, удобно, приемлемо). Носители языка традиционно преодолевают языковые табу с помощью лексических замен – эвфемизмов, которые, фигурально выражаясь, «прикрывают срам», причем в некоторых случаях довольно изобретательно: ё‐моё, ёлки‐палки, ёлки‐метёлки, ёклмн, ёпрст, ёкарный / ёхарный бабай, ёперный театр, ёшкин кот, ёшкина карамель, ёшки‐матрёшки, ёксель‐моксель и пр. Без преувеличения можно сказать, что в сфере небанальных ругательств русский человек (точнее русский мужчина) всегда (даже в древнерусскую эпоху, о чем свидетельствуют берестяные грамоты) был силен и изощрен.

В этом отношении «блин», конечно, проигрывает: это банальная (простая, как блин!) замена, которая была придумана маргиналами (не случайно в БТС данное употребление фиксируется с пометой «жарг.»), а затем получила широкое распространение, выйдя за пределы социально ограниченной речевой среды. Отметим, что эвфемизация коснулась только случаев использования матерного слова (эквивалентом значения «развратная, распутная женщина», или «субститутом» (Ю. С. Баскова), блин быть не может) как междометия, то есть эвфемизм блин используется для эмоционального усиления сказанного, когда говорящий огорчен, досадует или крайне удивлен: Ну, блин, сказал! Наряду с блин в современном языке функционируют и другие способы эвфемизации «опорного матизма» (путем разнообразной замены / перестановки / вставки согласных и гласных, а также причудливого соединения с мухой).

« Новая история» междометного эвфемизма не однозначна, как собственно не вполне определен его статус. Выделю пять основных позиций, по которым филологическое сообщество имеет разные мнения.

1. Лингвисты называют временем появления эвфемистической функции у слова блин 1960‐е (В. И. Беликов) или 1990‐е годы. (А. Р. Дегтярева). Это серьезное противоречие в датировках, так как для истории функционирования слова разница в 30 лет довольно существенна, особенно если принимать во внимание, что в 1990‐х страна стала другой (а значит, изменился и языковой коллектив). Как бы то ни было, фиксация данного речевого явления как относительно нового доказывает отсутствие мотивационной (шире – логической) связи между артефактом и символом традиционной обрядовой культуры (блины) и фактом современной речи («Ну и характерец, блин»; «Да, блин, дела»; «Блин, как он меня достал»).

2. Неясно, кто «инициировал» такое употребление: его приписывают и подросткам, и, шире, носителям молодежного сленга. Вероятно, возможны и другие версии «авторства».

3. Затруднительной оказалась и грамматическая идентификация этого, условно говоря, «аффектива»: его считают и междометием, и частицей, и «восклицательным или вводным словом». В любом случае специфическое употребление слова блин разрывает его связь с категориальными признаками существительного: оно теряет способность изменяться по числам и падежам.

4. Не все лингвисты согласны с тем, что это эвфемизм, «призвание» которого в замене грубого ругательства, хотя носители языка, похоже, именно так его оценивают:

Блин! (ударил молотком по пальцу) – Кровь идет? – Если бы шла, я бы кричал не «блин»! (телесериал «Универ. Новая общага»).

Наиболее адекватной представляется двойственная оценка слова «блин» (в «Словаре эвфемизмов русского языка» Е. П. Сеничкиной (2008)) с учетом социального статуса говорящих: эвфемизмом оно является только для носителей просторечия или жаргона, а в литературной речи это все‐таки «деэвфемизм» (грубое, неприличное слово, которое не воспринимается в качестве заменного наименования), на что указывает стилистическая маркировка слова как «бранного», «просторечного», «жаргонного». Из этого следует, что в литературной речи употребление слова «блин» как «аффектива» является недопустимым.

Такая оценка является результатом «плановой ревизии» инвективного словаря, обусловленная динамическими процессами в этом сегменте русского лексикона (отметим, что матерный «прототип» для блин тоже не всегда был ругательством, по некоторым свидетельствам, до начала XIX века это слово было вполне цензурным, что подтверждается родством с однокоренными блудить / блуждать, блудница, заблуждение, с корневым чередованием у // я, как например, в паре трус – трясти, пружина – запрягать). Так, специалист в области эвфемизмов Л. П. Крысин пишет: «То, что представляется удачным эвфемистическим наименованием одному поколению, в следующем поколении может расцениваться как несомненная и недопустимая грубость, требующая эвфемистической замены» [Крысин, 2004: 266]. Сказанное в полной мере подтверждается «нелегкой женской судьбой» эвфемизма блин: благодаря внешне пристойной форме (соотнесенностью с национально‐специфической номинацией из тематической группы «Пища, еда», единицы которой легко переосмысливаются и попадают в состав устойчивых выражений, не только литературных (с компотом или шанежками): «вот такие пироги»; «деловая колбаса»; «каша во рту»; «как собаке блин»; «ни за какие коврижки»; «в голове винегрет»; «масло масленое»; «не лаптем щи хлебает»; «профессор кислых щей»; «со свиным рылом в калашный [от калач] ряд»; «со всеми потрохами»; «метод кнута и пряника»; «батон крошить»; «всё в шоколаде»; «делать что‐либо за печеньки») это молодежное новшество сначала не табуировалось, а когда вошло в широкий узус и захватило старшее поколение, было переосмыслено и переоценено, вписано в разряд неприличных (ср. с «лингвистическим прогнозом» С. Шаргунова: Большое удовольствие в героя играть, кин! И пулю в башку, кин! «Кин» – это софт‐ругательство. За несколько лет вытеснило «блин» [С. Шаргунов. Письмо‐2020 (2012)]).

Это кажется резонным уже потому, что грубое матерное слово вступает в идеологическое, эстетическое и культурное противоречие с тем, что стало его эвфемистическим эквивалентом. Особенно с поправкой на сегодняшнюю моду – подвергать остракизму любое неосторожно сказанное слово или необдуманный поступок, квалифицировать его как «глумление» или «святотатство». Сегодня такое нелепое (безусловно, мальчишеское, хулиганское, глупое, и понятно, что спонтанное, случайное, основанное на «звуковой аналогии» (А. М. Кацев), на фонетическом сходстве двух первых букв – отсюда терминологическое обозначение «фонетический субститут» (Ю. С. Баскова) отождествление и сближение двух слов выглядит кощунством по отношению к символическому смыслу блинов в поминальном обряде (отметим, что блины как непременный атрибут Масленицы тоже восходит к нему).

5. Спорно и однозначное отнесение этого «эвфемизма‐дисфемизма» к словам, выражающим негативную оценку (называемым в лингвистике «пейоративами»). Русская обсценная лексика по определению является грубой и транслирует негативное отношение говорящего в целом к ситуации или конкретно к человеку.

Эвфемизм позволяет не только преодолеть неприличность формы табуированного слова или выражения (На какой икс? Какого художника…?; Японский поролон!; Японский бог!; Японский городовой!; Японская кабуки!; Клепаный пародонтоз!; Едрит‐Мадрид!; Твою ж медь!; Твою дивизию!; Я худею!; Крейсер мне в бухту!), но и «погасить» негативную эмоцию.

Возможны даже случаи кардинального изменения коннотации – в сторону положительных эмоций: удивления, восхищения, одобрения и др. (справедливости ради, нужно отметить такую способность и у собственно обсценных слов (по выражению В. И. Беликова, «оптимистического мата»), которые, например, могут выражать нейтральные и даже положительные смыслы: «очень много» или «безразлично, все равно»). Слово «блин» в этом отношении универсально: может усиливать противоположные по знаку эмоции, например, выражать и крайнюю степень возмущения или крайнюю степень восхищения (или совмещать их, как в крылатой киноцитате от генерала Иволгина («Особенности национальной охоты»): «Ну вы, блин, даете!»). А значит, считать его чистым пейоративом нельзя. Кроме того, об этом же свидетельствует речевой автоматизм воспроизведения (говорящими) и восприятия (слушающими) слова «блин». В репликах типа Ой, блин, как больно! оно не выражает никакой особенной интенции (намерения), произносится по привычке (безусловно, не самой лучшей) как эмоциональная «вставка», что характерно для так называемых «слов‐паразитов».

И в завершение – еще одна гипотеза, в порядке «научной фантазии» (возможно, бредовой), того, как слово блин стало аффективом.

В качестве аксиомы принимаем специфически мужской характер матерной речевой практики. И на этом основании допускаем, что «родителем» русской ненормативной лексики является мужчина. Тогда процесс, противоположный намеренному снижению и огрублению речи, можно отнести к «зоне ответственности» женщины (по крайней мере есть факты русского фольклора, подтверждающие, что женщины адаптировали неприличное для трансляции детям). В случае с блином все имеет рациональное объяснение: приготовление блинов – женская прерогатива, но это особое умение, которое приходит постепенно, с опытом. У начинающей хозяйки не то что первый блин, все могут получиться комом. Совершенно естественна в случае неудачного опыта досада (Вот блин!), которую начинающая домохозяйка могла выместить на блинах (вернее, никчемных «опытных образцах»), попавших под «горячую руку недовольства» (неслучайно одним из вариантов эвфемизма является речевая формула Блин горелый!).

Из всего сказанного следует, что, если вы считаете себя культурным человеком и чтите национальные традиции, не следует в эмоциональной горячке, а уж тем всуе и походя, поминать блин.

Понравилась заметка? Получайте еженедельный дайджест наших лучших материалов:

Источники: http://fb.ru/article/317839/blin—eto-chto-za-rugatelstvo-znacheniya-slova-tolkovanie-i-primeryi, http://olenenyok.livejournal.com/1578736.html, http://metkere.com/2014/06/blin.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *